Главная Общество ДУШИ И ДЕНЬГИ
02.07.2015
Просмотров: 3638, комментариев: 0

ДУШИ И ДЕНЬГИ

…Очень редко я вижу покупателей за этими яркими окнами. Не то чтобы действительно покупающих. Даже просто зашедших. Но магазины есть. И есть в них продавщицы – от одной до трёх. И непременно есть охранник. И товар, который очень дорого стоит, всегда есть тоже…. Кроме того, есть и комиссионки дизайнерских вещей – люксовые, элитные комиссионки. Значит – покупают. Иногда я вижу нечто…. Однажды я увидела объявление человека, продающего подержанный «Бугатти Вейрон». Подержанный «Бугатти Вейрон» стоил семьдесят два миллиона рублей. 72 000 000 рублей. Помимо своей воли я пересчитала эти деньги в стоимости трёхкомнатной квартиры моих родителей. У меня получилось полсотни трёхкомнатных квартир. Я пересчитала их в стоимости однокомнатной квартиры в Москве, на которую можно всю жизнь работать без заметного успеха. У меня получилось очень много однокомнатных квартир в Москве. Я переводила эту сумму в бюджеты социальных проектов…. Не понимаю, кому вообще может быть нужен подержанный «Бугатти Вейрон». Драгоценные украшения или предметы искусства могут переходить из рук в руки веками, но никому в голову не придёт назвать их «подержанными»… Я думала о том, сколько времени могла бы существовать на 72 миллиона рублей сельская школа – из тех, что массово закрывались, начиная с 2001 г. Тогда же в России была введена плоская шкала подоходного налога, не зависящая от величины дохода. И то и другое было сделано, разумеется, для большей эффективности: сельские школы закрывались, потому что финансирование предполагалось подушевым: сколько душ – столько для них и денег. Мало душ – мало денег. Одна душа – практически вовсе ничего. Ну а одинаковый налог для богатых и бедных нужен потому, что в противном случае богатые не захотят, и не будут платить. Так за богатыми было признано право на саботаж законодательства: они могут не заплатить, а государство не может заставить. Напротив, сельская школа будет законопослушной всегда – а если не будет, у неё можно что-нибудь отобрать. Более десяти лет власть России исповедовала принцип равенства: от всех доходов – одинаковую долю, финансирование бюджетных организмов – подушевое. Конечно, не тех, что имеют отношение к жизнеобеспечению самой власти – там правила иные. Были у государства и деньги, но, как заметил один из самых богатых (и притом равнодушных к роскоши) людей на планете Уоррен Баффет: «Если у вас есть только 5 долларов до конца недели, скорее всего, вы разумно распорядитесь этой суммой, потратив её на то, что вам действительно нужно. А если у вас есть 100 долларов на этот же срок, ваши решения относительно покупок на 5 долларов уже не так важны, ведь у вас есть ещё 95 долларов. Люди не склонны так же рационально распоряжаться увеличенным денежным потоком, как если бы это были их последние 5 долларов». …Надо читать книжки Баффета и понемногу учиться разумному самоограничению. «По возможности жить проще». «Носить вещи, в которых комфортно, и не гоняться за брендами». Но…. Преследуя вроде бы цели организационной уравниловки, наша страна пришла к тому, что десять процентов наиболее обеспеченных россиян в восемнадцать раз (по неофициальным данным – в 34 раза) богаче десяти процентов наименее обеспеченных; при этом всего 110 российских миллиардеров владеют тридцатью пятью процентами национального благосостояния. Весь XIX век русская классика занималась тем, что растолковывала: такое расслоение опасно, узкое сосредоточение богатства неприлично. Толстой исходил из невозможности поверить, что душа человека, владеющего богатством, в виду окружающей нищеты и краха может быть спокойна. Достоевский полагал, что Раскольников, убив старуху-процентщицу, содрогнётся и бросит деньги на дорогу. Ну а если не содрогнётся и не бросит? И будет спокойно владеть богатством и помнить, что он прав и никому не должен – уж этой-то стране точно? Тогда и настанет нынешнее время.

Татьяна САМОЙЛЫЧЕВА, «Литературная газета»

Комментарии

Реклама

баннер 1

каталог организаций