Главная Кроме того Чёрный октябрь 93-го
31.10.2013
Просмотров: 503, комментариев: 0

Чёрный октябрь 93-го

Чёрный октябрь 93-го

Чем дальше уходим мы от кровавых дней октября 1993 года, тем сильнее тревога и боль за людей, причастных к тем трагическим событиям. Сотни из них потеряли близких, стали инвалидами, утратили душевное равновесие.

КАЖДУЮ ГОДОВЩИНУ октябрьских событий, участвуя в шествии скорби и памяти, я вижу портрет 17-летнего Сережи Кузьмина и засматриваюсь на него - такое это чистое, почти детское лицо.

Не удивилась бы, узнав, что он попал в Останкино из ребяческого любопытства - много было таких среди убитых. Но Светлана Ивановна хорошо знает: ее сын оказался в горниле народного восстания не по случаю, а по убеждению. Он был идейный мальчишка. Что это значит? С детства старался осмыслять жизнь, искать в ней высокое. А как ребенок осмысляет жизнь? Наблюдает, читает, пристает с расспросами. Или вот: берет маленький, в ладонь величиной, блокнотик и выписывает все заинтересовавшие его места из книг и газет.

«По статистике, - пишет в своем блокнотике двенадцатилетний Сережа, - в развитых капиталистических странах Европы более 12 миллионов неграмотных взрослых. 7 миллионов маленьких американцев с трудом умеют читать, а 2, 4 миллиона вообще не посещают школы. В век, когда идет покорение космоса, люди не умеют ни читать, ни писать».

По малости лет Сережа еще не ведает, что цитаты надо заключать в кавычки. Так что приходится гадать, где книжные, а где его собственные размышления. «Мне черная кошка перебежала дорогу.

Говорят - к плохому. А я не верю!» - это уже явно свое, незаемное. Но разве не свои, не кровные, пусть даже и выраженные чужими словами размышления о Родине, «которую нужно защищать от врага, ради которой, если нужно, и жизнью можно пожертвовать». Множество интересного в блокнотиках Сережи, даже если все это переписано «из источников». Сколько же надо прочитать и осмыслить, с тем чтобы выделить для себя главное. Больше всего мальчишку интересует недавнее героическое прошлое - летопись Великой Отечественной войны: оборона Киева и Севастополя, партизанский рейд на Брянщине, Сталинградская эпопея. Он не ленится переписать биографии писателей Бориса Житкова и Дмитрия Медведева, автора достопамятной книги «Это было под Ровно».

А рядом - множество полезных сведений о растениях, птицах, животных. Он любил природу и учился понимать ее. И это еще не все. Как ни забавно это на первый взгляд, мальчишка интересуется кулинарией, записывает некоторые рецепты. Этот интерес гораздо серьезнее, чем может показаться.

Достаточно сказать, что после девятого класса Сережа поступает в СПТУ N 172 учиться поварскому делу. И объясняет родителям, что, когда овладеет этой специальностью, он намерен пойти в армию.

Раньше его пугала перспектива воинской службы - вдруг ему придется по- настоящему стрелять в людей? А это против его убеждений. Но «закосить» от службы - совсем уж непорядочно. Лучше он будет кормить солдат. «Вы не бойтесь, я не на всю жизнь стану поваром» , - утешал он родителей.

А они и не боялись: чем не профессия? Небось, сами не из дворян - крестьянские дети. Светлана Ивановна работала учительницей начальной школы, Валерий Владимирович - водителем. Они выросли в убеждении, что всякий труд почетен.
Брат у Светланы Ивановны окончил МАИ, работал в Ухтомке - на знаменитом заводе вертолетов. Были бы способности, а дороги никому не заказаны. Август “1-го разбил их веру в жизнь, в добро, в умных людей «там, наверху» , которые «думают обо всех нас». Смириться с тем, что миллионы в одночасье потеряли все завоевания социализма, свою великую страну, было невыносимо. Конечно, Сережа, в то самое лето расставшийся со школой и сделавший первые шаги во взрослую жизнь, разделял с родителями их гнев и боль. Вот почему ельцинский указ о роспуске Верховного Совета РСФСР не оставил его равнодушным: он сразу примкнул к защитникам депутатов, избранных еще в советское время, - в них народ видел своих заступников от ельцинского произвола. Каждый день после работы (а работал он первый месяц) Сережа устремлялся к Дому Советов. По дороге видел, какой беспредел творили ельцинские опричники на Пушкинской, Баррикадной площадях, на Садовом кольце. Все это укрепляло в нем жажду действий. И неудивительно, что 3 октября, прорвавшись через оцепление к Дому Советов вместе с народной лавиной, он немедленно отправился «брать «Останкино» - благо около 20 милицейских машин с ключами зажигания оказались на соседнем стадионе.
И вот тут, когда мы со Светланой Ивановной дошли до марш-броска в Останкино, раздался звонок: сдержала-таки свое слово Галина Васильевна Рябухина - нашла человека, который помнил Славу Журавского. И не кого- нибудь, а самого Маркова, полковника Маркова, который был в то время командиром Первого Московского добровольческого полка особого назначения имени Верховного Совета РСФСР. То, что рассказал потом при встрече Александр Алексеевич, живо комментировало причины гибели восстания, а вместе с ним и сотен людей.

В ТО ВРЕМЯ как Сережа мчался в Останкино, Слава Журавский, все дни осады руководивший группой, которая охраняла с севера Дом Советов, был прикомандирован к генералу Макашову: по приказу Руцкого им тоже предстояло двинуться к телецентру. Макашов должен был потребовать эфирного времени. По дороге обгоняли колонны народного ополчения. Настроение было боевое - никто как-то не задумывался, что в наступление на «Останкино» «батальоны» идут абсолютно безоружными. Юному Сереже оружие было бы в тягость, а вот Славе Журавскому ствол был просто необходим - это про него, про таких, как он, известный драматург сказал: «человек с ружьем». Помните пьесу Николая Погодина с ее значительным выводом: человека с ружьем не надо бояться, потому что он защищает народ.

В те страшные октябрьские дни народ остался беззащитным. Я спросила Александра Алексеевича: ну как же можно защитить народ, не подняв оружия? Не для того Ельцин взял власть, чтобы ее сдать. К тому же он был вооружен до зубов и очень опасен. Против него необходимо было применить силу. Кстати, куда делось оружие, в громадном количестве завезенное в Дом Советов после августовских событий? Александр Алексеевич развел руками: «Исчезло. Вывезли еще в июле».

В пирамидах осталось только 260 автоматов департамента охраны Дома Советов - вот и весь арсенал. Все время ходили слухи, что где-то есть оружие, что его скоро привезут. Но потом началась блокада, и люди остались, можно сказать, с голыми руками. Стволы были только у охраны. Люди подобрались замечательные, - рассказывал Александр Алексеевич. - Тот же Слава Журавский. Я знал его с 1992 года по Союзу офицеров. Он был там координатором. Я сразу обратил на него внимание - так интеллигентно он держался. Были в нем настоящая офицерская выправка, контактность без фамильярности, исполнительность без суеты. Я страшно удивился, узнав, что он не офицер, а бывший прапорщик, уволившийся из армии и работающий проводником на железной дороге.

На собраниях он держался уверенно, но скромно. Помню рядом с ним Игоря Остапенко, того самого героя, который шел со своими бойцами на выручку Верховному Совету, - тоже не выпячивался, тельняшку на груди не рвал. Кто бы мог подумать, что в критическую минуту он сделает то, на что не решился больше никто, и пожертвует своей жизнью.

Каких ребят мы потеряли! Если бы я мог приказывать Руцкому, я категорически запретил бы этот марш-бросок в Останкино. Дело в том, что мы через своих разведчиков были предупреждены: готовится вооруженная провокация против народа (нашлись в МВД честные люди и предупредили).

Мы, конечно, обо всем доложили по инстанциям. Но Руцкой не поверил. Вот уж кто совершенно не годился для большой стратегии. И Руцкой, и Ачалов, и другие генералы, перешедшие на сторону Верховного Совета РСФСР, абсолютно не делали ставку на народное восстание. На этот случай у них не было никакого стратегического плана. Они, собственно, рассчитывали на мирный переворот силами армейской и чиновной верхушки. Кульминацией такого переворота было бы телевизионное обращение к народу. Но кто бы мог подумать, что ответом на требование предоставить эфир будет ураганный огонь.

Славу я не видел больше ни живым, ни мертвым - видел только на фотографии в «Известиях»: там была сплошная клевета на макашовцев и только одно слово правды: «Через полчаса Журавского убьют».

Теперь-то мы знаем: никто из группы Макашова не стрелял первым - сигнал к расстрелу подал провокатор с той стороны, бросив светошумовую гранату. А затем все пространство между двумя зданиями телецентра было буквально накрыто шквальным огнем».

В ЭТУ НОЧЬ Сережа Кузьмин не пришел домой ночевать. Светлана Ивановна не сомневалась: он был в Останкине. Ей казалось даже, что она видела его по телевизору незадолго до того, как прекратились передачи. На работу ходила зареванная. Пять дней они с мужем и братом искали Сережу по больницам, изоляторам и моргам. Обошли почти десять моргов - и все понапрасну. Кто-то в школе посоветовал: «Сходите к Склифосовскому, там, говорят, трупы - в три яруса». Прорвались через охрану и долго упрашивали санитаров: помогите! Наконец, один сжалился: «Ни разу не брился, говоришь? Да вроде есть такой мальчик». Он вывез тело из морга - и мать нашла сына.

Первое, что бросалось в глаза, - даже не раны, кое-как заштопанные и заклеенные, - на лице у него был ужас, глаза полуоткрыты; видно, их пытались закрыть, но не смогли.

В свидетельстве о смерти написали: смерть от огнестрельного ранения в живот. А в заключении бюро судебно-медицинской экспертизы был длинный перечень сквозных и слепых ранений живота, спины, рук и ног - пули его буквально изрешетили...
Никогда не хотела Светлана Ивановна других детей, кроме Сережи: ей казалось, надо вырастить одного, но настоящего человека. Она была еще очень молода, когда он родился, и мыслила превосходными категориями. Теперь бы, наверное, родила троих, но сроки вышли. Слава Богу, родился Алешка.

Светлана Ивановна до последней минуты не знала, кто будет: мальчик или девочка? Врач не рекомендовал ей делать УЗИ. После родов была в полусне и не сразу поняла, кого Бог послал, а когда поняла, расплакалась.

Муж просил назвать его Сережей. Но ей все время слышался напев: «Алексей, Алешенька, сынок... « Так и назвала сына - Алешей... И вот чудо, словно вернулся к ней ее первенец. Такой же белоголовый, ласковый, смышленый, только глаза не голубые, а в отца - карие. С годами сходство проявлялось все сильнее. Бывает, отец забудется и позовет «Сережа!» Малыш посмотрит с укоризной и скажет: «Папа! Сережи нет, Сережу убил Ельцин».

Лариса ЯГУНКОВА, газета «Правда»

P.S. Между тем, Путин и Медведев предприняли все возможное и невозможное, чтобы увековечить память Ельцина.
Еще при жизни виновного в кровавом злодеянии и конституционном перевороте наделили невиданными льготами и гарантиями о невозможности уголовного преследования за совершенные преступления. Ему вручили высшую награду - орден Андрея Первозванного.

После кончины устроили пышные похороны. В Екатеринбурге возвели этому нелюдю беломраморный памятник.

НЕ ЗАБУДЕМ! НЕ ПРОСТИМ!

Комментарии

Реклама

баннер 1

каталог организаций